В связи со сменой руководителя в прошлом году, Берлинский фестиваль сделал множество амбициозных обещаний. Теперь зрительская аудитория с нетерпением ждет их исполнения.

В частности, программный директор Карло Чартриан так охарактеризовал секцию “Encounters” в своем небольшом видео-обращении: “Мы следуем только одному критерию: каждый фильм должен быть уникальным”. Пожалуй, сложно найти режиссера, который не ставит себе цель снять уникальный фильм и который таковым не считает каждое свое видео-творение.

Но далее Карло разъясняет: “Условие свободы – вот что мы ищем. Фильм должен быть сводным и связан со своим воспроизведением, его историей, его стилем, его внутренним голосом”. Как раз программа Encounters призвана стать “зеркалом 21 века” и отразить актуальные реалии на киноэкране.

Поиск индивидуальности, о которой нам не ведомо – это метафизический тренд фестивального европейского движения. Это фильмы, ищущие кинематограф будущего и уже сейчас создающие новую зрительскую аудиторию.

Кстати, Encounters – слово многозназначние и открывающее простор для интерпретаций. Это, с одной стороны, встречи, в том числе и случайные.  А с другой, столкновение, схватка. И в дополнение, есть еще и возможность перевести его как “первый опыт”.

Мария Соловьева

Фильм “День субботний” режиссера Мостафа Сарвара Фаруки посвящен террористическому захвату в городском ресторане Бангладеша и сохраняет единство места, времени и действа. Таким образом, зритель переживает всё время захвата вместе с героями в режиме реального действия. Где-то оно замедляется, где-то нарастает, но не перестает интересовать зрителя на протяжении всего фильма.

Фанатичные исламисты, захватившие мирно обедавших людей, представлены в картине примитивными и опасными. Они задают своим жертвам глупейшие вопросы и определяют истинность их веры по весьма сомнительным приметам. Зная Коран хуже заложников, они произносят суждения, приближенные к абсурду. Они были бы смешны, если бы не были так опасны в своей примитивности.

Опасность, согласно общей концепции фильма, происходит от примитивности ума и души. Особенно показательна в этом смысле последняя экранная фраза руководителя операции, сказанная по отношению к последнему из оставшихся заложников, который оказался истинным мусульманином: “Если он умрет за ислам, то мы тогда за что?”.

Картина поднимает злободневный вопрос в эпоху всемирной борьбы с терроризмом: каковы критерии оценки истинности веры и кто судья? Насколько правомерно врываться в ресторан среди бела дня и расстреливать всех подряд, даже если посетители одеты не так, как хотелось бы стреляющему? Почему жизнь муравья заслуживает уважения, а жизнь индуса, приехавшему в Бангладеш для налаживания торговых связей, нет?

Смелость и честность авторов фильма, рискнувшим взяться за эту острую тему, заслуживает уважения. Открытое осуждение терроризма, любого рода религиозного фанатизма и просто бестактность вторжения в частную жизнь тематически выведено на первый план. Герои восклицают: “Что за общество мы построили?”. Однако именно уважение индивидуума, его свободы и личного пространства, прежде всего, являются признаками общества.

Мария Соловьева

Фильм “Отец ночь” режиссера Дависа Симаниса постепенно наращивает сюжетное напряжение. То, что сначала кажется незначительным и не привлекающим внимание, вдруг становится опасным. Военные ракеты, взлетающие над ночным мирным городом, можно принять за салюты, пожары по всему городу – за случайное распространение дыма. Осознание опасности фашистов и ужасов войны приходит не сразу. Чудовищность ситуации быть в оккупации немцами подступает к героям медленно, словно зажимая их в тугое кольцо.

Оккупированный город – это вроде бы не фронт, не поле битвы, но всё равно война. Немцы сначала никого не убивают, но очередь выстрелов в пробегающего тенью пешехода и последующий за ней смех свидетельствуют о том, что человеческая жизнь теперь стоит недорого, если ради забавы можно стрельнуть прохожего из пулемета. В фильме нет специального нагнетания страха, как в фильмах ужаса. Не используются специальные приемы нагнетания саспиенса, которые в изобилии изучены и применяются  в современном кинематографе.

Феномен ужаса передается через неожиданность, через появление опасности, когда ее не ждут, когда ничего ее не предвещает. Смерть человека показывается как нечто естественное, само собой разумеющееся – для солдат немецкой армии, но не для тех, в кого стреляют. В этой “простоте и естественности” убийства человека и заключен основной ужас войны.

В центре повествования “патологический спасатель” Жанис Липке, имеющий прототипом реальное историческое лицо. Он, вопреки здравому смыслу и рискуя всем, вытаскивает из гетто евреев и пытается их прятать сперва в кинотеатре, а затем у себя в сарае. Бессмысленность жертв Жаниса перманентно подчеркивается на протяжении кинематографического повествования. Из города не выпускают, соседние поселения также находятся в оккупации. Всё равно всех найдут, всех убьют. Содержать толпу украденных из гетто евреев у себя в сарае – это всё равно, что сидеть на бочке с порохом. Жанису практически пришлось заложить сына, отдав его солдатом в немецкую армии, в обмен на спасение нескольких евреев. Зачем жертвовать собой и своей семьей, если жертва бессмысленна? Этим вопросом зритель задается постоянно во время просмотра.

Однако фильм следует смотреть до конца, во всем единстве. Только финальный титр, выведенный на экран после финальной сцены, где герой, избитый, лежит в грязи собственного двора, опровергает бессмысленность его действий. Да, был такой человек Жанис Липке, и он спас более 50 евреев в своем сарае. Жертвы были не напрасны. Это исторический факт.

Тематически картина посвящена героизму не “на показ”, а на совесть. Подвиг здесь совершается не во имя подвига, а потому что нельзя не спасать. Невозможность быть равнодушным наблюдателем расстрела – вот, что движет героем, что заставляет его рисковать абсолютно всем, чтоб спасти хоть кого-нибудь из приговоренных.

Мария Соловьева

“Анклав” сербского режиссера Горана Радовановича был первым показан в рамках основной программы 37-ого Московского Международного кинофестиваля. Фильм, посвященный проблемам детей Косово, серьезностью подхода к разработке данного вопроса сразу задал высокую планку конкурсу этого года.

Тема раскрывается на примере взаимоотношений 4-х мальчиков, живущих в одной деревне. Герои фильма далеки от войн и политики и охотно играют все вместе, пока мир взрослых не напоминает о себе. В течение просмотра фильма становится понятно, что разделение на сербов и албанцев, а также и то, что эти народы, будучи соседями, стали злейшими врагами – это всё какая-то нелепая политическая случайность. Но такие случайности ломают судьбы живых людей по-настоящему.

Все люди в этом мире – как эти дети. В принципе, мы все не испытываем друг к другу никакой неприязни и готовы играть все вместе, дружить, купаться в реке. Но в какой-то момент кто-то один берет оружие, совершенно ему не нужное и попавшее к нему случайно, и под влиянием сиюминутного раздражения стреляет в другого.

Горану Радовановичу удалось создать такую ленту, в которой призыв к человеколюбию и терпимости звучит пронзительно, но не навязчиво и не назидательно. Нет журналистской спекуляции тематикой Косово. Местом действия “Анклава” могло быть Косово, а могло быть любое другое селение, обожженное войной. Режиссер в своей работе полностью сосредоточился на человеческих взаимоотношениях, а не на “жаренности” сюжетных перипетий.

Это фильм не о войне как таковой, не о Косово конкретно и не о миссии американских военных в этом конфликте, а о людях в условиях войны. (Хотя все перечисленные темы звучат в той или иной степени по ходу сюджета). О том, что война – это нечто не-человеческое, о чем свидетельствует созданный режиссером Гораном Радовановичем образ войны, о котором нельзя не упомянуть. Это танк БТР, снятый “в фас” ракурсом снизу. И благодаря запасному колесу на переднем бампере этот танк похож на большую, железную, бесчеловечную свинью, которая возьмет и приедет в чью-то деревню и, не спросив местных жителей, начнет устанавливать свои военные и бесчеловечные законы.

Мария Соловьева

Анклав
ENKLAVA

Режиссер: Горан Радованович
Сценарист: Горан Радованович
Оператор: Аксель Шнеппат
Художник: Владислав Лашич
Композиторы: Элени Караиндроу, Ирена Попович
Звук: Эрик Мисцхиев, Матц Мюллер
Продюсеры: Ницо Хаин, Горан Радованович
Страна: Сербия, Германия
Год: 2015
Актеры: Небойша Глоговач, Миодраг Кривокапич, Аница Добра, Филип Шубарич, Дениц Мурич

“Инстинкт игрока” – показательный пример инфантильной режиссуры с вычурной претензией на Гете. По задумке режиссера, этот фильм должен являться художественной киноразработкой идеи Ницше о том, что “жизнь – это всего лишь игра, а люди – разменные пешки в ней”.

Однако совершенно непонятно, к кому обращен этот фильм. Если “целевая аудитория” – это подростки, ровесники героев, то велика вероятность, что тинэйджер, посмотревший эту ленту о Ницше и “играх, в которые играют повзрослевшие старшеклассники”, воспримет ее как руководство к действию. Поскольку в фильме нет ни режиссерского осуждения героев, ни их “наказания”, логично вытекающего из сюжета.

Если же фильм должен был явиться своего рода предупреждением для взрослых, то есть ориентирован на родителей сверстников главных героев, то тут полный провал, потому что эти люди вряд ли вообще будут смотреть такое зрелище. По прошествии двух третьих от начала просмотра фильма на фестивале, большая часть зала уже вышла. А те, кто остались, откровенно хихикали в моменты, которые задумывались как зрительский катарсис.

Имеет смысл отметить работу оператора Андреаса Бергера. Но красивое визуальное оформление, к сожалению, не добавило смысла в картину. После окончания фильма зритель остается в недоумении: и что это было? и про что это? и зачем? Героине Аде просто не хватало денег на путевку в Грецию?

И наконец в эпилоге она обрела себя: усевшись на булыжник от великих греческих развалин, свесив с него ноги, она оглядела панораму гор и задумчиво произнесла: “Вот теперь я познала саму себя”. И про это вся эта бадяга на 104 минуты? Со вставками великолепного немецкого порно Ады и учителя физкультуры в спортивном зале, библиотеке, на чердаке и еще в каких-то оригинальных школьных кулуарах!

Завязка фильма: “15-летнюю Аду переводят в новую престижную школу, девочке сразу очевидно, что ей никогда не стать своей среди рафинированных отпрысков богатых семей”. Это я читаю в аннотации. Из хода сюжета фильма я бы никогда не догадалась об этом. Как ее переводят? Кто ее “переводит”? Если у нее мать – алкоголичка, которой даже нечем оплатить счета за жилье!

Ближе к концу фильма в качестве дополнительного отягчающего обстоятельства для Ады, ее вызывает директор школы и требует с нее 5 тысяч долларов за обучение в школе. Почему он ведет этот разговор с Адой, а не с ее родителями? Видимо, он уже в курсе, что мамаша Ады в запое и разговаривать с ней бесполезно…

Вообще, никакой логической расшифровке действия персонажей не поддаются. Почему Ада соглашается “мстить” учителю физкультуры? Почему таким именно образом? Почему этот учитель так смиренно наслаждается “местью” Ады и Алефа?.. Возможно, эти, как кажется авторам фильма, “фишки” и работали бы, если бы он был сделан в другом жанре. Всё это неплохо бы смотрелось в каком-нибудь  “Американском пироге – 137″. Но здесь претензия на мистический психологизм, на разработку философских материй, на кинопоиски вечных истин!

В общей сложности, просмотр этого фильма оказался зря потраченным временем.

Мария Соловьева

Инстинкт игрока
Spieltrieb

Режиссер: Грегор Шнитцлер
Сценарист: Катрин Рихтер, Юрген Шлагенхоф
Оператор: Андреас Бергер
Продюсер: Маркус Циммер
Страна: Германия
Производство: Clasart film, Tele Muchen group
Год: 2013
Актеры: Мишель Бартель, Янник Шюман, Максимилиан Брюкнер

Фильм, по всей видимости, ориентирован на девушек Эмо. Главная героиня, “похожая на барсука” (цитата из романа “Орудия смерти: Город костей”), окружена большим количеством мужчин. На протяжении всего сюжета она крутит роман сразу с двоими и при этом позиционируется, как жертва мучающей ее страсти. Каждый из них по очереди на нее за это обижается, но она не говорит конкретного “нет” одному и продолжает упорно кокетничать с другим.

Фильм не лишен достоинств: красивые мистико-ночные съемки, великолепная графика оборотней и прочей нечисти, потрясающие интерьерные планы в Институте, летучие стаи воронья в темном небе, острый юмор в диалогах, захватывающие драки. Но он страдает изъяном, довольно распространенным среди боевиков,  – “интрига во имя интриги”.

Герои спасают мир в образе “Кубка Смерти”. Дело в том, что мир в современном кинематографе спасают так часто, что это уже не выглядит такой уж страшной катастрофой. Во время просмотра все выше перечисленные достоинства увлекают и заставляют следить за развитием сюжета. Однако сразу же после окончания фильма возникает ощущение абсолютной бессмысленности всего произошедшего.

Возможно, фильм ориентирован на очень непритязательного зрителя, который не задается вопросами: “И что всё это значит? Кто виноват? Что делать?”. В таком случае, четыре параллельные сумеречные драки в кульминации – это явный перебор!

Черный орнамент на коже не-примитивных, который остается, по сюжету, после воздействия магических рун, является романтизацией татуировок. Эдакое нагнетание важности на совершеннейшую безделку! …хотя… Восьмиклассницам понравится!

Есть один момент, который перевешивает мое впечателение о фильме в целом в сторону отрицательного. Это откровенный разговор главной героини со своим биологическим отцом, в котором она ему заявляет: “Ты не мой отец. Ты не знаешь меня. Ты не знаешь, что у меня в мыслях”. Да, это было бы всё так, но сам дьявол не знает, что у тебя в мыслях!

Меня возмущает сама аргументация. Героиня встречается сразу с двумя парнями, воюет в вампирами, демонами, ищет Кубок Смерти, водится с оборотнями, выжигает руны у себя на ладошке, и после всего этого “Ты не знаешь, что у меня в мыслях” становится достаточным и исчерпывающим условием для отречения от отца. Конечно, он злодей и хочет уничтожить мир при помощи Кубка Смерти! Но почему бы ей не сказать ему: “Ты мне не отец, потому что мой отец – это Люк. Он заботился обо мне и моей матери всё это время. Он и сейчас прибежал меня спасать, рискуя своей жизнью, хотя, с точки зрения биологии, я не являюсь его дочерью”.

Такое ощущение, что авторы не задумывались над смыслом, который заложен в подобных “случайных” фразах или деталях. С течением сюжета таких “случайностей” накапливается довольно много, отчего складывается общее впечатление некоторой глупости.

Мария Соловьева

Орудия смерти: Город костей
The Mortal Instruments: City of Bones

Режиссер: Харольд Цварт
Сценарист: Джессика Постиго, Кассандра Клэр
Оператор: Геир Хартли Андреассен
Монтаж: Джоэль Негрон
Композитор: Этли Орварссон
Художник: Франсуа Сеган, Энтони А. Ианни, Герша Филлипс
Продюсер: Дон Кармоди, Роберт Кульцер, Хартли Горенштейн
Страна: Германия, США
Производство: Constantin Film Produktion, Sony Pictures Entertainment, Unique Features
Год: 2013
Премьера: 22 августа 2013 (в России), 12 августа 2013 (в мире)
Актеры: Лили Коллинз, Джейми Кэмпбелл Бауэр, Роберт Шиэн, Кевин Зегерс, Лина Хиди, Кевин Дюран, Эйдан, Тернер, Джемайма Уэст, Роберт Мэйллет, Годфри Гао

Особый интерес вызвала специальная программа «Сталинградская битва. Победители и побежденные». Зал, где проходили просмотры был небольшой, но публика, особенно на показах немецких фильмах, была крайне заинтересованной и профессиональной. И это понятно: в год 70-летия Сталинградской битвы наши кинематографисты вновь обратились к этой волнующей теме, и, как она будет осмыслена, вопрос не только художественный, но и идеологический. Поэтому посмотреть на Сталинград со стороны Рейна нам, видимо, необходимо, чтобы увидеть, как мифы с легкостью искажают действительность.

Итак, фильм «Сталинград» снимался в 1992-ом году. Премьера была приурочена к 50-летию Сталинградской битвы и состоялась в 1993-ем году. После премьеры немецкая критика писала: “Через 50 лет снят фильм, от которого зрителя пошатывает. Он выходит из кинотеатра словно возвращается с войны. Два с половиной часа – кровь, пот, крик, отчаяние. Но после окончания фильма, когда «ваши уши очистились, вы ощущаете пустоту». Фильм воздействует физически и эмоционально, но после него пустота.”

Каков посыл этого фильма? Нужно ли трактовать события сталинградской битвы с учетом сегодняшних реалий и исторических знаний. О Второй мировой войне в Германии было издано много книг, воспоминаний, но снято всего 3 фильма: два – в пятидесятых, в эпоху ремилитаризации, когда в обществе признавалась закономерность новой войны против СССР. В фильмах той поры «Врач из Сталинграда» и «Собаки, вы хотите жить вечно?» эксплуатировалось мнение, что немцы оказались жертвами фанатиков: Гитлера и его окружения. Снималась ответственность с солдата и акцентировалось внимание на теме долга перед отечеством и боевом товариществе. Сталинградская битва рассматривалась как жертвоприношение немецкого народа.

35 лет прошло между теми фильмами и фильмом Йозефа Вильсмайера «Сталинград». За это время Германия официально отошла от оправдательной трактовки. Идеология коллективного сознания немцев направлена на публичное покаяние и воздаяние почестей жертвам фашизма по всему миру.

В создании фильма участвовали кинокомпания «Бавария» (одна из ведущих в Европе; представляет собой киногород общей площадью 300 000 кв.м. неподалеку от Мюнхена, Германия) и ведущие телеканалы Германии. Но официально объявлено, что не следует его считать государственным заказом. Фильм с нетерпением ожидали и немцы, и русские. Перед премьерой создатели «Сталинграда» показали фильм мэру Волгограда, чтобы заручиться его согласием на показ во избежание конфликтов.

Но фильм не поднялся над традиционным в немецком игровом кино рассмотрением сталинградской битвы. Режиссер как бы пытается усидеть на двух стульях. С одной стороны: экшен, голливудский формат, бюджет. С другой: используются темы, герои, штампы, которые были в предыдущих фильмах.

Главный герой – молодой лейтенант, хороший парень. Антигерой – фанатичный нацист, олицетворяющий собой всю нацистскую верхушку. Он вынуждает хороших парней убивать стариков, женщин и русского мальчика Колю. Хорошие парни плачут, но стреляют. Возникает чувство, что в этом фильме пересказываются старые сценарии. Тема совести немецкого солдата на фоне расстрела русских партизан была использована в американских фильмах. Заимствуя действующих лиц и сюжетные темы, этот фильм вбирает в себя и часть оправдательной идеологии. Солдаты лишь пешки на шахматной доске. Ответственность на вождях и военноначальниках. Фильм предлагает отождествить немцев с героями фильма, которые только выполняют долг.

Таким образом, происходит искажение сути происходящего: солдат, который убивает, смотрит на себя как на жертву. Однако солдат, плохой или хороший, любой солдат – часть этой войны, и, именно, он несет смерть и разрушение. Но режиссера тема ответственности за содеянное не интересует, доминантой становится тема товарищества. Мировоззрение главного героя под воздействием холода, голода и неотвратимой гибели элитного взвода 6-ой армии меняется и он вместе с товарищами дезертирует.

Тема изнасилования немецкими солдатами русской девушки, благодаря герою фильма, приобретает романтический характер. Далее начинается “мелодраматическое братание”… Затем русская женщина пытается вывести немцев за линию фронта. Немцы замерзают, русскую расстреливают свои же. Это грубый прием, который хочет уровнять русских и немцев, одинаково представив жертвами.

Финальный кадр: цитата микеланджеловской «Пьеты Ронданини». Два солдата словно слились воедино, стоят обнявшись. Горький вывод: Сталинград был воплощением безумия системы, которая безжалостно бросала в топку молодые жизни немецких солдат. Увы! не получается сочувствовать героям, потому как, хорошо помнишь, что за их спинами остались топки Освенцима, Майданека, Дахау, Заксенхаузена, Бухенвальда и других.

Возвращаясь к оценке немецких критиков об ошеломляющем воздействии фильма, хочется спросить их: фильм Михаила Рома «Обыкновенный фашизм» смотреть не приходилось?..

Вынуждена признаться, совсем не пацифистские мысли меня посещали во время просмотра, а крутились в голове то светловские:

Здесь я выстрелил! Здесь, где родился,
Где собой и друзьями гордился…

то симоновские строчки:
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!

Общности воспоминаний не получилось!

Ирина Автушенко

Сталинград
Stalingrad

Режиссер: Йозеф Фильсмайер
Сценарист: Юрген Бюшер, Кристоф Фромм, Иоханнес Хайде, Йозеф Фильсмайер
Оператор: Рольф Грайм, Клаус Модереггер, Петер фон Халлер
Художник: Индржих Гётц, Вольфганг Хундхаммер
Композитор: Норберт Юрген Шнайдер
Звук: Фридрих М. Дош, Томас Кнёпфель
Продюсер: Марк Дэймон, Ханно Хут, Михаэль Кроне, Гюнтер Рорбах, Йозеф Фильсмайер
Страна: Германия
Производство: B.A. Produktion, Bavaria Film, Perathon Film-und Fernsehproduktions GmbH, Royal Film
Год: 1993
Актеры: Доминик Хорвиц, Томас Кречманн, Йохен Никель, Себастьян Рудольф, Дана Ваврова, Мартин Бенрат

Фильм режиссера РП Каля «Постельные сцены» организован как рассказ о семи выборочных днях из жизни Нины Баден и ее эротических метаниях. Зрители старшего поколения склонны были считать его «Фильмом для молодежи». Молодежь от комментариев воздержалась.
На пресс-конференции актриса Мириам Майет, сыгравшая главную роль, раскрыла тайну работы над откровенными сценами: она опиралась на свой хореографический опыт, разговаривала со зрителями пластическими образами, на языке тела.

Мария Соловьева

Постельные сцены

Режиссер: РП Каль
Германия; 2010 г.; 76 мин.
Сценарий: РП Каль
Оператор: Фабиан Кнект
Художник: Юлия Лаубе
Музыка: Sissimetall
Звук: Матс Мюллер
Продюсеры: РП Каль, Торштен Нойманн, Криштоф Токе
В ролях: Мириам Майет, Маттиас Фауст, Лана Купер, Лаура Тонке, Арно
Фриш, Мориц Росс
Производство: Independent Partners Film, Mogador Film
Язык: немецкий

Режиссер Нина Баден хочет снять картину о любви и сексе, в которой чувства можно было бы ощутить на физиологическом уровне. Она устраивает кинопробы будущего фильма, на которые приглашает двоих знакомых актеров – Ганса и Мари. Кинематографический эксперимент с обнаженными телами и игру в любовь запутывает отношения трех людей, которые уже не могут понять, где заканчивается актерская игра и начинаются настоящие эмоции.